Зощенко приключения обезьяны читать онлайн. Приключения обезьяна

Рассказ М.М. Зощенко « Ученая обезьяна» повествует об одном клоуне, у которого была ученая обезьяна. Эта обезьяна могла посчитать и показать хвостом количество тех предметов, животных, птиц, которое она видела.

Обезьянку звали Жако. Она очень хорошо соображала и была довольно развита. Например, если клоун просил ее показать сколько она видела слонов, а слон был один, она умудрялась так скрутить свой хвост, что получалась цифра один. И даже если она видела много птиц и животных, то все равно исхитрялась показать это количество своим хвостом. Когда была очень большая цифра, она звала на помощь другую обезьянку, и они вместе показывали своими хвостами нужную цифру. Например, как-то клоун спросил у маленькой обезьянки сколько она видит мышей, а мышей было очень много. Обезьянка, на удивление зрителей, посчитала, но не знала как показать эту цифру. Тогда она подумала и позвала на помощь другую обезьянку. И они вместе изобразили то количество мышей, которое они видели.

Но однажды клоун принес корзину с яблоками и попросил посчитать яблоки, которые лежали в корзине. Их было двадцать штук. Логично было бы позвать на помощь другую обезьянку, но Жако не хотела делиться такой добычей. Ее одолела страшная жадность. И она умудрилась показать цифру двадцать. Потом она ела яблоки и чуть было не объелась.

С одной стороны обезьяна лишила себя удовольствия разделить такую приятную награду с другой обезьянкой. Ведь весь мир устроен на том, чтобы давать и получать от этого наслаждение. Даже цветок отдает свой аромат окружающему миру.

С другой стороны автор хотел показать, что если чего-то очень хочется, то можно добиться этого любым путем. Жадность в этом случае явилась стимулом для обезьянки на хитрость. Рассказ в первую очередь говорит о жадности, как о пороке. А ведь можно было и помощь попросить, и яблоки разделить.

Картинка или рисунок Ученая обезьянка

Другие пересказы и отзывы для читательского дневника

  • Краткое содержание Замятин Мы

    В 1920 году Замятин написал роман-антиутопию «Мы». В этом произведении описан примерно тридцать второй век. Государство придерживается тоталитарной политики.

  • Краткое содержание Горький Сказки об Италии

    Все эти рассказы пропитаны восхищением к окружающей земле и любовью к честным, трудолюбивым людям, какими должны быть и все мы. «Обо всем можно сказать красиво, но лучше всего

  • Краткое содержание Спящая царевна сказка Жуковского

    Сказка рассказывает юным читателям о добром царе Матвее и его царице. Жили они счастливо, душа в душу, но, к сожалению, не могли иметь потомство.

  • Краткое содержание Бианки Оранжевое горлышко

    Начинается сказка с пробуждения жаворонка. Проснулся. Отряхнулся, взмыл в небо, и запел, приветствуя весну, пробуждая всех. Жаворонка ещё предупреждает лесных обитателей об опасности. Герой соседствует с куропатками

  • Краткое содержание Соловей и Роза Оскар Уайльд

    Рассказ начинается с того, что соловей слышит влюбленного юношу, который страдает. Его возлюбленная сказала, что потанцует с ним - бедным студентом, если он подарит ей алую розу. Соловья так трогают мечтания юноши, что он решает ему помочь


Стали мужички тащить… да только об этом и разговор никакой – больше-то Ванюшка и не нужен в нашем деле, потому что пошло дело по другому уклону. Ну, а Ванюшку, да, вытащили. Побежал мужик Димитрий Наумыч домой.

«Что ж, – бежит и думает, – кругом во всех деревнях ходит холостой мужик в большой цене. Да я, думает, бабу свою теперь с лица земли сотру или, может быть, ее выгоню».

Так вот он опять подумал, да видит – как раз эти самые слова ему и нужны. Пришел домой и фигурять начал.

И баба ему ступит плохо, и вид-то ему из окна, между прочим, плохой.

Видит баба: загрустил мужик, а с чего загрустил – неизвестно. Подходит тогда она к нему со словами, а слова все у ней тихие.

– Чего, говорит, это вы, Димитрий Наумыч, словно как загрустили?

– Да, – отвечает он нахально, – загрустил. Хочу, говорит, богатеньким быть, да вы, имейте в виду, мне помеха.

Промолчала баба.

А сказать нужно, баба у Димитрия Наумыча очень даже замечательная была баба. Только одно и несчастье, что не богатая, а бедная. А так-то всем хороша: и голос у ней был тихий и симпатичный, и походка не какая-нибудь утиная – с боку, например, на бок – походка роскошная: идет, будто плавает.

Ее сестру даже родную ферт какой-то за красоту убил. Жить с ним не хотела.

В Киеве дело было…

Ну и эта тоже была очень даже красивая. Все находили. А Димитрий Наумыч мнению этому теперь не внял и свою мысль при себе имел.

Так вот поговорили они, баба промолчала, а Димитрий Наумыч все, замечайте, случая ищет.

Походил он по избе.

– Ну, давай, орет, баба, кушать, что ли!

А до обеда далеко было. Баба ему с резоном и отвечает:

– Да что вы, Димитрий Наумыч, я, говорит, еще и затоплять-то не думала.

– Ах, говорит, ты, юмола, юмола, ты, говорит, меня, может, голодом уморить думала? Собирай, говорит, свое барахлишко, сайки с квасом, вы, говорит, мне больше не законная супруга.

Очень тут испугалась баба, умишком раскинула.

Да видит – гонит. А с чего гонит – неизвестно. Во всех делах она чистая, как зеркальце. Думала она дело миром порешить. Поклонилась ему в ножки.

– Побей, говорит, лучше, Пилат-мученик, а то мне и идти-то некуда.

А Димитрий Наумыч просьбу хотя ее и исполнил, побил, а со двора все-таки вон выгнал.

И вот собрала баба барахлишко – юбчонку какую-нибудь свою дырявую – и на двор вышла.

А куда бабе идти, если ей и идти-то некуда?

Покрутилась баба по двору, повыла, поплакала, умишком своим снова раскинула.

«Пойду-ка, думает, к соседке, может, что и присоветует».

Пришла она к соседке. Соседка повздыхала, поохала, по столу картишки раскинула.

– Да, говорит, плохо твое дело. Прямо, говорит, очень твое дело паршивое. Да ты и сама взгляни: вот король виней, вот осьмерка, а баба виней на отлете. Не врут игральные карты. Имеет мужик чтой-то против тебя. Да только ты и есть сама виноватая. Это знай.

Вы обратите внимание, какая дура была соседка. Где бы ей, дуре, утешить бабу, вне себя баба, а она запела такое:

– Да, запела, сама ты и есть виноватая. Видишь – загрустил мужи к, ты потерпи, не таранти. Он тебя, например, нестерпимыми словами, а ты такое: дозвольте, мол, сапожечки ваши снять и тряпочкой наисухонькой обтереть – мужик это любит…

Футы, старая дура!.. Такие слова…

Утешить нужно бабу, а она растравила ее до невозможности.

Вскочила баба, трясется.

– Ох, говорит, да что же я такоеча наделала? Ох, говорит, да присоветуй хоть ты-то мне для ради самого господа! На все я теперь соглашусь. Ведь мне и идти-то некуда.

А та, старая дура, тьфу, и по имени-то назвать ее противно, ручищами развела.

– Не знаю, говорит, молодушка. Прямо сказать тебе ничего не могу. В очень большой цене теперь мужик. И красотой одной и качествами не прельстишь его. Это и думать не смей.

Бросилась тут баба вон из избы, выбежала на зады да по заднему проспекту и пошла вдоль села. На село-то ей, бедной, и выйти было стыдно.

И вот видит баба: идет ей навстречу старушка махонькая, неизвестная бабушка. Идет эта бабушка, тихонько катится и чтой-то про себя шепчет.

Поклонилась ей баба наша, заплакала.

– Вздравствуйте, говорит, старушка махонькая, неизвестная бабушка. Вот, говорит, взгляните, пожалуйста, какие дела-делишки на земном свете-то деются.

Взглянула старая бабушка, головенкой своей, может быть, мотнула.

– Да, говорит, деются, деются… Ох, говорит, молодая молодушка, знаю все, что на свете деется: всех людишек передавить надобно – вот что деется. Да только, умоляю тебя, не плачь, не порти очи себе. В деле таком, слеза – помощь никакая. А вот что: есть у меня средства разные, есть травы драгоценного свойства. Есть и словесные заговоры, да только в таком великолепном деле они ничего не стоят. А от такого дела, чтобы человека при себе удержать, есть одно только средство. Будет это средство страшное: особая это роскошная черная кошка. Тую кошку завсегда узнать можно. Ох, любит та кошка в очи смотреть, а как смотрит в очи, так хвостом нарочно качает медленно и спинку свою гнет…

зоологический сад, в котором находились – один тигр, два крокодила, три змеи, зебра, страус и одна обезьяна, или, попросту говоря, мартышка. И, конечно, разная мелочь – птички, рыбки, лягушки и прочая незначительная чепуха из мира животных.
В начале войны, когда фашисты бомбили этот город, одна бомба попала прямо в зоологический сад. И там она разорвалась с громадным оглушительным треском. Всем зверям на удивленье.
Причем были убиты три змеи – все сразу, что, быть может, и не является таким уже тяжелым фактом, и, к сожалению, страус.
Другие же звери не пострадали и, как говорится, лишь отделались испугом.
Из всех зверей больше всего была перепугана обезьяна мартышка. Ее клетку опрокинуло воздушной волной. Эта клетка упала со своего возвышения. Боковая стенка сломалась. И наша обезьяна выпала из клетки прямо на дорожку сада.
Она выпала на дорожку, но не осталась лежать неподвижно по примеру людей, привыкшим к военным действиям. Наоборот. Она тотчас влесла на дерево. Оттуда прыгнула на забор. С забора на улицу. И, как угорелая, побежала.
Бежит и, наверное, думает. “Э, нет, - думает, - если тут бомбы кидают, то я не согласна”. И, значит, что есть силы бежит по улицам города, и до того шибко бежит, - будто ее собаки за пятки хватают.
Пробежала она через весь город. Выбежала на шоссе. И бежит по этому шоссе прочь от города. Ну – обезьяна. Не человек. Не понимает, что к чему. Не видит смысла оставаться в этом городе.
Бежала, бежала и устала. Переутомилась. Влезла на дерево. Сьела муху для подкрепления сил. И еще пару червячков. И заснула на ветке, там, где сидела.
А в это время ехала по дороге военная машина. Шофер увидел обезьяну на дереве. Удивился. Тихонько подкрался к ней. Накрыл ее своей шинелькой. И посадил в свою машину. Подумал: “Лучше я ее подарю каким-нибудь своим знакомым, чем она тут погибнет от голода, холода и других лишений военного времени”. И, значит, поехал вместе с обезьяной.
Приехал в город Борисов. Пошел по своим служебным делам. А мартышку в машине оставил. Сказал ей:
- Подожди меня тут, милочка. Сейчас вернусь.
Но мартышка не стала ждать. Она вылезла из машины через разбитое стекло и пошла себе по улицам гулять.
И вот идет она по улице как миленькая. Гуляет, прохаживается, задрав хвост. Народ, конечно, удивляется, хочет ее поймать. Но поймать ее не так-то легко. Она живая, проворная, бегает быстро. Так что ее не поймали, а только замучили напрасной беготней.
Замучилась она, устала И, конечно, кушать захотела.
А в городе, где она может покушать? На улицах ничего такого сьедобного нет. Не может же она со своим хвостом в столовую зайти. Или в кооператив. Тем более – денег у нее нет. Скидки нет. Продуктовых карточек она не имеет. Кошмар.
Все-таки она зашла в один кооператив. Почувствовала, что там что-то такое имеется. А там отпускали населению овощи – морковку, брюкву и огурцы.
Заскочила она в этот магазин. Видит – большая очередь. Нет, в очереди она не стала стоять. И не стала расталкивать людей, чтобы пробиться к прилавку. Она прямо по головам покупателей добежала до продавщицы.Вскочила на прилавок. Не спросила, почем стоит кило морковки. А просто схватила целый пучок морковки и, как говорится, была такова. Выбежала из магазина довольная своей покупкой. Ну – обезьяна. Не понимает, что к чему. Не видит смысла оставаться без продовольствия.
Конечно, в магазине шум произошел, гам, переполох. Публика закричала. Продавщица, которая вешала брюкву, та вообще чуть в обморок не грохнулась от неожиданности. И, действительно, можно напугаться, если вдруг рядом, вместо обычного, нормального покупателя, скачет что-то такое мохнатое с хвостом. И еще, вдобавок, денег не платит.
Публика бросилась за обезьяной на улицу. А та бежит и на ходу морковку жует, кушает. Не понимает что к чему.
И вот впереди всех бегут мальчишки. За ними взрослые. А позади бежит милиционер и дует в свой свисток.
И вдруг, откуда ни возьмись, выскочила собака. И тоже погналась за нашей мартышкой. Притом, такая нахалка, не только тявкает и лает, а прямо-таки норовит схватить обезьяну своими зубами.
Наша мартышка побежала быстрей. Бежит и, наверное, думает: “Эх, - думает, - зря покинула зоосад. В клетке спокойнее дышится, непременно вернусь в зоосад при первой возможности”.
И вот бежит она что есть мочи, но собака не отстает и вот-вот может ее шватить.
И тогда наша обезьяна вскочила на какой-то забор. И когда собака подпрыгнула, чтоб шватить мартышку хотя бы за ногу, та со всей силы ударила ее морковкой по носу. И до того больно ударила, что собака завизжала и побежала домой со своим разбитым носом. Наверное, подумала: ”Нет, граждане, лучше я буду дома спокойно лежать, чем ловить вам обезьяну и испытывать такие неприятности”.
Короче говоря, собака убежала, а наша обезьяна прыгнула во двор.
А во дворе в это время колол дрова один мальчик, подросток, некто Алеша Попов.
Вот он колет дрова и вдруг видит обезьяну. А он очень любил обезьян. И всю жизнь мечтал иметь при себе такую обезьяну. И вдруг, пожалуйста.
Алеша скинул с себя пиджачок И этим пиджачком накрыл мартышку, которая забилась в угол на лестнице.
Мальчик принес ее домой. Накормил ее. Чаем напоил. И обезьяна была очень довольна. Но не совсем. Потому что Алешина бабушка сразу ее невзлюбила. Она накричала на мартышку и даже хотела ударить ее по лапе. Все из-за того, что когда пили чай и бабушка положила свою надкусанную конфету на блюдечко, обезьяна шватила эту бабушкину конфету и запихала ее в свой рот. Ну – обезьяна. Не человек. Тот, если и возьмет что, так не на глазах же у бабушки. А эта сразу в присутствии бабушки. И, конечно, довела ее чуть ли не до слез.
Бабушка сказала:
- Вообще, это крайне неприятно, когда в квартире живет какая-то макака с хвостом. Она будет меня пугать своим нечеловеческим видом. Будет прыгать на меня в темноте. Будет кушать мои конфеты. Нет, я категорически отказываюсь жить в одной квартире с обезьяной. Кто-нибудь из нас двоих должен находиться в зоологическом саду. Неужели же непременно я должна перейти в зоологический сад? Нет, уж пусть лучше она находится там. А я буду продолжать жить в моей квартире.
Алеша сказал своей бабушке:
- Нет бабушка, вам не надо переходить в зоосад. Я вам гарантирую, что мартышка больше у вас ничего не сьест. Я ее воспитаю, как человека. Я научу ее кушать с ложечки. И пить чай из стакана. Что касается прыжков, то не могу же я запретить ей лазать на лампу, которая висит на потолке. Оттуда, конечно, она может прыгнуть вам на голову. Но вы, главное, не пугайтесь, если что произойдет. Потому что это всего лишь безобидная обезьяна, привыкшая в Африке прыгать и скакать.
На другой день Алеша ушел в школу. И попросил бабушку присмотреть за обезьяной. Но бабушка не стала за ней смотреть. Она подумала: “Вот еще, стану я смотреть за всяким чудовищем”. И с этими мыслями бабушка взяла и нарочно заснула в кресле.
И тогда наша обезьяна вылезла через открытую форточку на улицу. И пошла себе по солнечной стороне. Неизвестно, - может быть, она прогуляться хотела, но, может быть, и решила снова заглянуть в магазин, чтобы там что-нибудь себе купить. Не на деньги, а так.
А по улице проходил в это время один старик. Инвалид Гаврилыч. Он шел в баню и в руках нес большую корзинку, в которой лежало мыло и белье.
Он увидел обезьяну и сначала даже не поверил своим глазам, что это обезьяна. Он подумал, что это ему показалось, поскольку перед этим он выпил кружку пива.
Вот он с удивлением смотрит на обезьяну. И та на него смотрит. Может быть, думает: “Это еще что за чучело с корзинкой в руках?”
Наконец Гаврилыч понял, что это настоящая обезьяна, а не воображаемая. И тогда он подумал: “Дай-ка я ее словлю. Отнесу завтра на рынок И там продам ее за сто рублей. И за эти деньги подряд выпью десять кружек пива”. И с этими мыслями Гаврилыч стал лобить обезьяну, приговаривая: “Кыс, кыс, кыс… подойди сюда”.
Нет, он знал, что это не кошка, но он не понимал, на каком языке с ней надо разговаривать. И только потом сообразил, что это высшее существо из мира зверей. И тогда он вытащил из кармана кусочек сахара, показал его обезьяне и сказал ей, поклонившись:
- Красавица мартышка, не желаете ли скушать кусочек сахара?
Та говорит: “Пожалуйста, желаю”… То есть, вообще, она ничего не сказала,
потому что она говорить не умеет. Но она просто подошла, шватила этот кусочек сахара и стала его кушать.
Гаврилыч взял ее на руки и посадил в свою корзинку. А в корзинке было тепло и уютно. И наша мартышка не стала оттуда выскакивать. Быть может, она подумала: “Пусть этот старый пень понесет меня в своей корзинке. Это даже интересно”.
Сначала Гаврилыч думал отнести ее домой. Но потом ему не захотелось домой возвращаться. И он пошел с обезьянкой в баню. Подумал: “Еще и лучше, что я с ней в баню схожу. Я там ее вымою. Она будет чистенькая, приятненькая. На шею ей бантик привяжу. И мне за нее на рынке дороже дадут“.
И вот он со своей мартышкой пришел в баню. И стал с ней мыться.
А в бане было очень жарко – прямо, как в Африке. И наша мартышка была очень довольна такой теплой атмосферой. Но не совсем. Потому что Гаврилыч намылил ее мылом, и мыло попало в рот. Конечно, это не вкусно, но уже не настолько, чтоб кричать, царапаться и отказываться мыться. В общем, наша мартышка стала плеваться, но тут мыло попало ей в глаз. И от этого мартышка совершенно обезумела. Она укусила Гаврилыча за палец, вырвалась из его рук и, как угорелая, выскочила из бани.
Она выскочила в ту комнату, где раздевались люди. И там она всех перепугала. Никто не знал, что это - обезьяна. Видят – выскочило что-то такое круглое, белое, в пене. Кинулось сначала на диван. Потом на печку. С печки на ящик. С ящика кому-то на голову. И снова на печку.
Некоторые посетители закричали и стали выбегать из бани. И наша обезьяна тоже выбежала. И спустилась вниз по лестнице.
А там, внизу, находилась касса с окошечком. Обезьяна прыгнула в это окошечко, думая, что там ей будет спокойней и, главное, не будет такой суетни и толкотни. Но в кассе сидела толстая кассирша, которая ахнула и завизжала. И выбежала из кассы с криком:
- Караул! Кажется, бомба попала в мою кассу. Накапайте мне валерьянки.
Нашей мартышке надоели все эти крики. Она выбежала из кассы и побежала по улице.
И вот бежит она по улице, вся мокрая, в мыльной пене. А за ней снова бегут люди. Впереди всех мальчишки. За ними взрослые. А за взрослыми милиционер. А за милиционером наш престарелый Гаврилыч кое-как одетый, с сапогами в руках.
Но тут снова, откуда ни возьмись, выскочила собака, та самая, которая вчера за ней гналась.
Но собака на этот раз не погналась за ней. Собака только посмотрела на бегущую обезьяну, почувствовала сильную боль в носу и не побежала, даже отвернулась.
А в это время наш мальчик Алеша Попов, вернувшись из школы, не нашел дома своей любимой обезьянки. Он очень огорчился. И даже слезы показались на его глазах. Он подумал, что теперь уже никогда больше он не увидит своей славной обожаемой обезьянки.
И вот от скуки и грусти он вышел на улицу. Идет по улице, меланхоличный такой. И вдруг видит – бегут люди. Нет, сначала он не подумал, что они бегут за его обезьяной. Он подумал, что они бегут благодаря воздушной тревоге. Но тут он увидел свою обезьянку, всю мокрую, в мыле. Он бросился к ней. Схватил ее на руки. И прижал к себе, чтоб никому не отдавать.
И тогда все бегущие люди остановились И окружили мальчика.
Но тут из толпы вышел наш престарелый Гаврилыч. И, всем показывая укушенный палец, сказал:
- Граждане, не велите этому парнишке брать на руки мою обезьяну, которую я
завтра хочу продать на рынке. Это моя собственная обезьяна, которая укусила меня за палец. Взгляните все на этот мой распухший палец. И это есть доказательство того, что я говорю правду.
Мальчик Алеша Попов сказал:
- Нет, это моя обезьяна. Видите, с какой охотой она пошла ко мне на руки. И это
тоже доказательство того, что я говорю правду.
Но тут из толпы вышел еще один человек – тот самый шофер, который привез обезьяну в своей машине. Он говорит: - Нет, уважаемые, это не ваша И не ваша обезьяна. Это моя мартышка, потому что я ее привез. Но я снова уезжаю в свою воинскую часть И поэтому я подарю обезьяну тому, кто ее так любовно держит в своих руках, а не тому, кто хочет ее безжалостно на рынке продать ради своей выпивки. Обезьяна принадлежит мальчику.
И тут вся публика захлопала в ладоши. И Алеша Попов, сияющий от с частья, еще крепче прижал к себе обезьяну. И торжественно понес ее домой.
Гаврилыч же со своим укушенным пальцем пошел в баню домываться.
И вот с тех пор обезьяна стала жить у мальчика Алеши Попова. Она и сейчас у него живет. Недавно я ездил в город Борисов. И нарочно зашел к Алеше – посмотреть, как там она у него живет. О, она хорошо живет! Она никуда не убегает. Стала очень послушной. Нос вытирает платком. И чужих конфет не берет. Так что бабушка теперь очень довольна, не сердится на нее и уж больше не хочет переходить в зоологический сад.
Когда я вошел в комнату к Алеше, обезьяна сидела за столом. Она сидела важная такая, как кассирша в кино. И чайной ложкой кушала рисовую кашу.
Алеша сказал мне:
- Я воспитал ее, как человека, и теперь все дети, и даже отчасти взрослые, могут брать с нее пример.

Михаил Зощенко

Приключения обезьяны (сборник)

© Зощенко М.М, наследники, 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Рассказы

Рассказы Назара Ильича господина Синебрюхова

Предисловие

Я такой человек, что все могу… Хочешь – могу землишку обработать по слову последней техники, хочешь – каким ни на есть рукомеслом займусь, – все у меня в руках кипит и вертится.

А что до отвлеченных предметов – там, может быть, рассказ рассказать или какое-нибудь тоненькое дельце выяснить, – пожалуйста: это для меня очень даже просто и великолепно.

Я даже, запомнил, людей лечил.

Мельник такой жил-был. Болезнь у него, можете себе представить, – жаба болезнь. Мельника того я лечил. А как лечил? Я, может быть, на него только и глянул. Глянул и говорю: да, говорю, болезнь у тебя жаба, но ты не горюй и не пугайся – болезнь эта неопасная, и даже прямо тебе скажу – детская болезнь.

И что же? Стал мой мельник с тех пор круглеть и розоветь, да только в дальнейшей жизни вышел ему перетык и прискорбный случай…

А на меня многие очень удивлялись. Инструктор Рыло, это еще в городской милиции, тоже очень даже удивлялся.

Бывало, придет ко мне, ну, как к своему задушевному приятелю:

– Ну что, скажет, Назар Ильич товарищ Синебрюхов, не богат ли будешь печеным хлебцем?

Хлебца, например, я ему дам, а он сядет, запомнил, к столу, пожует-покушает, ручками этак вот раскинет:

– Да, скажет, погляжу я на тебя, господин Синебрюхов, и слов у меня нет. Дрожь прямо берет, какой ты есть человек. Ты, говорит, наверное, даже державой управлять можешь.

Хе-хе, хороший был человек инструктор Рыло, мягкий.

А то начнет, знаете ли, просить: расскажи ему что-нибудь такое из жизни. Ну я и рассказываю.

Только, безусловно, насчет державы я никогда и не задавался: образование у меня, прямо скажу, не какое, а домашнее. Ну а в мужицкой жизни я вполне драгоценный человек. В мужицкой жизни я очень полезный и развитой.

Крестьянские эти дела-делишки я ух как понимаю. Мне только и нужно раз взглянуть как и что.

Да только ход развития моей жизни не такой.

Вот теперь, где бы мне пожить в полное свое удовольствие, я крохобором хожу по разным гиблым местам, будто преподобная Мария Египетская.

Да только я не очень горюю. Я вот теперь дома побывал и – нет, не увлекаюсь больше мужицкой жизнью.

Что ж там? Бедность, блекота и слабое развитие техники.

Скажем вот про сапоги.

Были у меня сапоги, не отпираюсь, и штаны, очень даже великолепные были штаны. И, можете себе представить, сгинули они – аминь – во веки веков в собственном своем домишке.

А сапоги эти я двенадцать лет носил, прямо скажу, в руках. Чуть какая мокрень или непогода – разуюсь и хлюпаю по грязи… Берегу.

И вот сгинули…

А мне теперь что? Мне теперь в смысле сапог – труба.

В германскую кампанию выдали мне сапоги штиблетами – блекота. Смотреть на них грустно. А теперь, скажем, жди. Ну, спасибо, война, может, произойдет – выдадут. Да только нет, годы мои вышли, и дело мое на этот счет гиблое.

А все, безусловно, бедность и слабое развитие техники.

Ну а рассказы мои, безусловно, из жизни, и все воистинная есть правда.

Великосветская история

Фамилия у меня малоинтересная – это верно: Синебрюхов, Назар Ильич.

Ну да обо мне речь никакая – очень я даже посторонний человек в жизни. Но только случилось со мной великосветское приключение, и пошла оттого моя жизнь в разные стороны, все равно как вода, скажем, в руке – через пальцы, да и нет ее.

Принял я и тюрьму, и ужас смертный, и всякую гнусь… И все через эту великосветскую историю.

А был у меня задушевный приятель. Ужасно образованный человек, прямо скажу – одаренный качествами. Ездил он по разным иностранным державам в чине камендинера, понимал он даже, может, по-французскому и виски иностранные пил, а был такой же, как и не я, все равно, – рядовой гвардеец пехотного полка.

На германском фронте в землянках, бывало, удивительные даже рассказывал происшествия и исторические всякие там вещички.

Принял я от него немало. Спасибо! Многое через него узнал и дошел до такой точки, что случилась со мной гнусь всякая, а сердцем я и посейчас бодрюсь.

Знаю: Пипин Короткий… Встречу, скажем, человека и спрошу: а кто есть такой Пипин Короткий?

И тут-то и вижу всю человеческую образованность, все равно как на ладони.

Да только не в этом штука.

Было тому… сколько?., четыре года взад. Призывает меня ротный командир, в чине – гвардейский поручик и князь ваше сиятельство. Ничего себе. Хороший человек.

Призывает. Так, мол, и так, говорит, очень я тебя, Назар, уважаю, и вполне ты прелестный человек… Сослужи, говорит, мне еще одну службишку.

Произошла, говорит, Февральская революция. Отец староватенький, и очень я даже беспокоюсь по поводу недвижимого имущества. Поезжай, говорит, к старому князю в родное имение, передай вот это самое письмишко в самые, то есть, его ручки и жди, что скажет. А супруге, говорит, моей, прекрасной полячке Виктории Казимировне, низенько поклонись в ножки и ободри каким ни на есть словом. Исполни, говорит, это для ради бога, а я, говорит, осчастливлю тебя суммой и пущу в несрочный отпуск.

– Ладно, отвечаю, князь ваше сиятельство, спасибо за ваше обещание, что возможно – совершу.

А у самого сердце огнем играет: эх, думаю, как бы это исполнить. Охота, думаю, получить отпуск и богатство.

А был князь ваше сиятельство со мной все равно как на одной точке. Уважал меня по поводу незначительной даже истории. Конешно, я поступил геройски. Это верно.

Стою раз преспокойно на часах у княжей земляночки на германском фронте, а князь ваше сиятельство пирует с приятелями. Тут же между ними, запомнил, сестричка милосердия.

Ну, конешно: игра страстей и разнузданная вакханалия… А князь ваше сиятельство из себя пьяненький, песни играет.

Стою. Только слышу вдруг шум в передних окопчиках. Шибко так шумят, а немец, безусловно, тихий, и будто вдруг атмосферой на меня пахнуло.

Ах ты, думаю, так твою так – газы!

А поветрие легонькое этакое в нашу, в русскую сторону.

Беру преспокойно зелинскую маску (с резиной), взбегаю в земляночку…

– Так, мол, и так, кричу, князь ваше сиятельство, дыши через маску – газы.

Очень тут произошел ужас в земляночке.

Сестричка милосердия – бяк, с катушек долой, – мертвая падаль.

А я сволок князеньку вашего сиятельства на волю, кострик разложил по уставу.

Зажег… Лежим, не трепыхнемся… Что будет… Дышим.

А газы… Немец – хитрая каналья, да и мы, безусловно, тонкость понимаем: газы не имеют права осесть на огонь.

Разгромное постановление ЦК ВКП (б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 года, вызвавшее преследования Ахматовой и Зощенко, известно всем. Но не все знают, за что именно посыпались


Разгромное постановление ЦК ВКП (б) о журналах «Звезда» и «Ленинград» 1946 года, вызвавшее преследования и , известно всем. Но не все знают, за что именно посыпались шишки на голову Михаила Михайловича. Формальным поводом же послужил детский рассказ «Приключения обезьяны», впервые опубликованный в «Мурзилке»

История такова. Опубликованный в декабрьском номере журнала “Мурзилка” за 1945 год очень смешной, а главное, совершенно невинный детский рассказ «Приключения обезьяны», был затем переиздан в трех книгах и без ведома автора перепечатан журналом «Звезда».
Вот фрагмент этого произведения, послужившего впоследствии яблоком раздора:

«...А во дворе в это время колол дрова один мальчик, подросток, некто Алеша Попов.
Вот он колет дрова и вдруг видит обезьяну. А он очень любил обезьян. И всю жизнь мечтал иметь при себе какую-нибудь такую обезьяну. И вдруг, пожалуйста.
Алеша скинул с себя пиджачок и этим пиджачком накрыл мартышку, которая забилась в угол на лестнице.
Мальчик принес ее домой. Накормил ее. Чаем напоил. И обезьянка была очень довольна. Но не совсем. Потому что Алешина бабушка сразу ее невзлюбила. Она накричала на мартышку и даже хотела ударить ее по лапе. Все из-за того, что, когда пили чай и бабушка положила свою откусанную конфету на блюдечко, обезьянка схватила эту бабушкину конфету и запихала ее в свой рот. Ну - обезьяна. Не человек. Тот если и возьмет что, так не на глазах же у бабушки. А эта прямо в присутствии бабушки. И, конечно, довела ее чуть не до слез.
Бабушка сказала:
- Вообще это крайне неприятно, когда в квартире живет какая-то макака с хвостом. Она будет меня пугать своим нечеловеческим видом. Будет прыгать на меня в темноте. Будет кушать мои конфеты. Нет, я категорически отказываюсь жить в одной квартире с обезьяной. Кто-нибудь из нас двоих должен находиться в зоологическом саду. Неужели же непременно я должна перейти в зоологический сад...
Алеша сказал своей бабушке:
- Нет, бабушка, вам не надо переходить в зоосад. Я вам гарантирую, что мартышка больше ничего у вас не съест. Я научу ее кушать с ложечки. И пить чай из стакана. Что касается прыжков, то не могу же я запретить ей лазать на лампу, которая висит на потолке. Оттуда, конечно, она может прыгнуть вам на голову. Но вы, главное, не пугайтесь, если что произойдет».

На взгляд обычного читателя, это просто рассказ для детей… Но ведь все дело в интерпретации! Если приглядеться, то в содержании рассказа можно усмотреть такое, что в страшном сне не приснится.
Секретарь ЦК в своем печально знаменитом докладе утверждал: «Если вы повнимательнее вчитаетесь и вдумаетесь в рассказ «Приключения обезьяны», то вы увидите, что Зощенко наделяет обезьяну ролью высшего судьи наших общественных порядков и заставляет читать нечто вроде морали советским людям. Обезьяна представлена как некое разумное начало, которому дано устанавливать оценки поведения людей. Изображение жизни советских людей, нарочито уродливое, карикатурное и пошлое, понадобилось Зощенко для того, чтобы вложить в уста обезьяне гаденькую, отравленную антисоветскую сентенцию насчет того, что в зоопарке жить лучше, чем на воле, и что в клетке легче дышится, чем среди советских людей».
После этого доклада и выпущенного вслед постановления этот рассказ становится «криминальным», а вместе с ним «криминальным» становится и все творчество Зощенко. Писатель, которого знали все – от вчерашнего ликбезовца до академика, не уронивший свою славу на протяжении двух десятилетий, в постановлении был заклеймен как «пошляк», «хулиган» и «подонок литературы», «глумящийся над советскими людьми». Его изгнали из Союза писателей и лишили продовольственных карточек, что было насущной необходимостью в первый послевоенный год. Его имя, получив статус бранного слова, выпало из литературного обихода. Многие думали, что и он сам тоже выпал из жизни. Но он прожил еще двенадцать мучительных лет.

Последние материалы раздела:

Документ соответствующих национальной безопасности туркменистан
Документ соответствующих национальной безопасности туркменистан

13 июня, согласно телерепортажу туркменского телевидения, в ходе заседания совета безопасности по итогам работы за пять месяцев текущего года был...

Сколько зарабатывает лукашенко в сравнение с президентами других стран
Сколько зарабатывает лукашенко в сравнение с президентами других стран

09:11 / 17.11.2017 Заработная плата в банковской сфере должна соответствовать сложившемуся уровню зарплат в стране. Об этом Президент Беларуси...

Алексей громов биография
Алексей громов биография

От DA 18.12.2018 09:31 "; $(html).insertAfter(this); (adsbygoogle = window.adsbygoogle || ).push({}); } i++; }) } } }) function...